Начало...

Гыг, БК портит психику детей=) ржунИмагу

МАНИТОР — Thu, 21 Aug 2008 15:55:00 GMT

....

МАНИТОР — Wed, 20 Aug 2008 14:51:00 GMT

Викинг

МАНИТОР — Tue, 19 Aug 2008 18:58:00 GMT

Перед битвой волчью кровь пьешь из древней чаши
Поднимаешь черный стяг и вступаешь в бой
Богом Севера храним, гордый и бесстрашный
Против тысячи один, на земле чужой

Корабли твои сожгли хитрые лисицы
Стынет золото на дне, клад монастырей
Меч поет в твоих руках, звездами искрится
Жажду стали утолить просит побыстрей

Пусть последним будет яростный прыжок
Хватит силы для рывка
Смерть и слава, погибает старый волк
Разрывая криком, (разрывая криком) облака!

Честно биться ты привык – нож вонзили в спину
Рассмеялся, увидав страх в глазах врага
И душа рванулась ввысь, злость и гнев отринув
К вечным солнечным морям, лунным берегам…

Пусть последним будет яростный прыжок
Хватит силы для рывка
Смерть и слава, погибает старый волк
Разрывая криком, (разрывая криком) облака!

Эльфийская Рукопись ...

Рожденный Богом — Mon, 18 Aug 2008 03:33:00 GMT

Пролог

– Расскажи мне, маг, что ты видишь.
– Я, мой Повелитель, вижу многое из того, что грядёт. Пора испытаний прошла. Война окончена. Тень её долго не омрачит более горизонта. Горы, что воздвигнуты тобой, и защитный купол…
– Возведённый скромным тобой…
– Как угодно моему Повелителю. Горы и купол надёжно защищают этот мир от возможной угрозы и твой народ, принявший на себя обязанности Стражей, силён и доблестен довольно, чтобы исполнить их в случае нужды. Но Врата во Мрак крепко заперты ныне. Ничто не омрачит часа Великой Победы.
– Да, наша победа воистину велика, как велика цена, за неё заплаченная, и слава, ею принесённая. Но я страшусь, мой друг, страшусь, что однажды…
– Да, мой король, так случится. Во времена, когда эхо нынешних битв отгремит и память сохранит лишь смутные тени нынешних дел, эльфы станут высокомерно смотреть на прочие народы и врата твоей страны замкнутся от чужеземцев. Слова легенд сотрутся и потеряют смысл. Истинная причина Сокрытия Энии будет забыта и гордыня избранности поселится здесь. Эльфы возомнят, что земля их отделена от других земель не ради сохранности этого мира, но ради их собственного удобства.
– И это готовит мне тысячи печалей… Но скажи, ты ведь знаешь, что я хочу услышать, скажи, ты видишь конец?
– О нет, мой король, так лучезарен рассвет твоей страны и так ярок полдень её, что не проникнуть моему взору за сияние их.
– Покой не может длиться вечно. Однажды Врата во Мрак распахнутся вновь. Будет ли тогда готов мой народ исполнить свой долг и удержат ли горы и купол войну, не дав ей вновь расплескаться по всему миру?
– У меня нет ответа, мой Повелитель, того дня не дано мне узреть. Но я вижу… вижу День Перемен. Когда кровь твоего рода начнёт угасать и много неслыханных вещей свершится в мире, из тьмы придёт новый Повелитель, равный тебе и братьям твоим, и принесёт с собой Смерть, новая династия по праву крови воссядет на твой трон и одна из дочерей твоих примет судьбу, не доступную эльфам. Тогда Эния изменится. И дальше видеть мне не дано.
– Но скоро ли придёт этот день?
– Долог век эльфов, мой король, много дольше век магов, но ни я и ни один из учеников моих, как ни один из учеников их учеников рассвета того Дня на этом берегу не встретит.

***
(с) Юрий Мелисов ,
Литературный перевод - Тинд Даэ .
Рожденный Богом []

Час испытания ...

Рожденный Богом — Mon, 18 Aug 2008 03:31:00 GMT

Час испытания

Строгая и торжественная, ночь шествовала по эльфийским землям, тяжёлым бархатным плащом своим скрывая дневные цвета, щедрой рукой рассыпая росу по лугам. Капли влаги, притаившись в листве, словно звёзды сияли в неверном свете своих родственниц с небес. Покачиваясь на тонких стебельках, в мохнатых бутонах дремали цветы, готовые уже явить небу свои серебристые лепестки. Когда они распустятся, на земле звёзд станет куда больше, чем над ней. Потом придёт пора, и в небеса поднимутся тысячи пушинок, несущих в себе невесомые семена, и укроют землю, как снег укрывает её там, где наступает зима. И эльфы облачатся в белые одежды и скажут: “Ещё один год закончился, пусть новый дарит нам свет и тень”, и, нежные и чуточку печальные, будут петь песни о своей далёкой, но незабытой родине, о вечных снегах и серебряных цветах, что неспроста зовутся линк – воспоминание.
Но это потом, а сейчас цветы дремали в мохнатых бутонах. В небесах сияли звёзды. В королевском дворце мерцали лампады. В трапезном зале велись мудрые беседы.
Послы дружественного человеческого государства мирно посапывали в огромных креслах, слишком усердно отдавшие должное великолепному угощению, точнее спиртной его части. Где-то в отдалении прокатился гром. Его Величество делал вид, что внимательно слушает одного из своих советников. Сверкнула молния. Её Высочество не смотрела на молодого офицера. И снова раскат.
Двери распахнулись, резким тяжёлым толчком. Маг замер на пороге, лицо его было совершенно бесстрастно, лишь глаза пылали. Он не проронил ни слова. Хотя ему было что сказать. Просто слова безнадёжно опоздали: вновь ударил яркий свет, но не последовало грома, кусочек звёздного неба в проёме портала на миг заслонила туча, чёрная даже в сравнении с ночью. Вот только тучам по такой траектории летать вовсе не свойственно и, даже грозовые, они не имеют привычки плеваться огнём или вот так вот бесцеремонно становиться лапами на балкон. Кроме того на тучах обычно не летают всадники.
А где-то бесконечно далеко…

Рассвет тонкой полосой протянулся по краю неба: от стройных башен Академии на юго-западе до самого заповедного холма на севере; спугнутые с небес, быстро таяли весенние звёзды; вранья стая чёрными обрывками отступающей тьмы пронеслась над священной рощей, чтобы вскоре умчаться куда-то по своим сугубо птичьим делам. А Дезмонд, наконец, осознал, как сильно он хочет спать.
Стоило этой нескончаемой ночи лишь намекнуть, что время её истекает, как тощая костлявая подушка, эта мерзкая, отвратительнейшая на свете вещь, мигом стала самой родной и желанной. И ничто уже: ни предстоящее посвящение в магистры, ни предварительное испытание на профпригодность – не вызывало в душе молодого мага ни волнения, ни трепета, только единственное опасение свалиться где-нибудь в самый разгар церемонии и своим непочтительным храпом нарушить священный ритуал.
Ну как только можно быть таким безответственным?! И эти благословенные часы тишины посвятить нервному блужданию между четырьмя стенами, упорным попыткам медитировать, когда и последнему троллю понятно, что в подобном возбуждении о связи с астралом и речи идти не может?! Только головную боль себе намедитировал.
И почему нельзя было хоть часочек поспать?! Ведь сегодняшнего дня юный полуэльф дожидался все эти долгих пять лет, а теперь… чего бы он ни отдал, лишь бы загнать это глупое солнце обратно за горизонт!
Ведь и заклинание необходимое наверняка имелось… Эх, ему бы посох магистра! Да. А чтобы оный получить, нужно по меньшей мере распутать ноги из этой ужасающей позы, (и как только эльфы могут находить её удобной?) и попытаться хоть как-нибудь привести себя в чувство.
Именно с этой благородной целью без нескольких часов магистр и вышел из Дома Ожидания, небелёной мазанки, в которой избранные ученики Академии Магии имели честь провести ночь перед Испытанием. Священная роща вокруг сего шедевра раннероманской архитектуры безмятежно дремала в голубых тенях, не подозревая ещё, сколь близок день. Рассветная тишина благостно снизошла на неё со светлеющих небес и бодрящей прохладой разлилась в кристальном воздухе над подёрнувшейся инеем травой.
Вообще говоря, Дезмонд ничего не имел против взрывов как таковых, и бывало даже, давно, дни и дни назад, когда был он ещё молод и глуп, сам развлекался подобным весьма неоригинальным образом; но, хорошенько подпрыгнув вместе с близстоящими столетними деревьями в равной степени от неожиданности и взрывной волны, чуть не свалившись в приземистый колодец и так удачно окатив себя только что добытой из оного ледяной водой, никакого восторга полуэльф, мягко говоря, не испытал. Хотя примерно так он и собирался распорядиться содержимым двухведёрной кадушки и эффекта ожидал приблизительно такого же, но вот мантию молодой маг всё-таки намерен был снять.
Теперь он стоял, мокрый, замерзающий и абсолютно проснувшийся, а посему вовсе не расположенный к мирным беседам, и думал о том, что вполне может пожертвовать ещё один год своей драгоценной жизни на постижение науки спокойствия, душевного равновесия и всепрощения в стенах родной Академии, не допущенный сегодня к Испытанию за невоздержанность и недостойное магистра поведение, но этот шутник нынче же научится распознавать границы дозволенного и даже близко к ним не подбираться, не то что вот так нагло оные преступать. Конечно, не без его, Дезмонда, в том бескорыстной помощи.
Поисковый импульс вернулся к магу удивительно быстро – видимо, любитель сомнительных развлечений жаждал получить парочку уроков хорошего тона куда сильнее, чем его жертва смела надеяться. Но по более пристальном исследовании ближайших кустов Дезмонду осталось только проглотить свой уже заготовленный просветительский монолог, обойдясь коротким и веским: “Дилетант!”
Вышеопределённый полулежал, облокотившись на белоснежный ствол почти целиком укрывшей его в своих ветвях плакучей берёзы, которая, судя по всему, и помешала ударной волне отшвырнуть неумёху ещё на парочку полётов стрелы.
“Ну что, горе, щит одновременно со взрывом не осилил? Или на талисман какой понадеялся? А о дистанционном управлении вообще не слыхивал? Ну вот, мне же тебя ещё и откачивать!”
Но, когда полуэльф раздвинул покорные ветви и, склонившись над пострадавшим, заглянул в огромные, серебристого цвета глаза, откачивать в пору было его самого.
– Учитель? – Дезмонд не мог, не хотел верить в реальность происходящего: его первый наставник, придворный маг и первый советник Его Величества милостию Небес короля Сияющей Энии магистр Ирдис лежал здесь, на земле, едва дыша, и кровь струями бежала по его одеянию…
– Дезмонд, – выдохнул эльф, на бледных губах его мелькнула едва заметная улыбка. – Беда.
– Алатиэль?
– И не только она…
– Что случилось? Мятеж? Переворот?
– Нет… В Энию вторглись…
– Как? Защитный купол уничтожен?
– Нет, даже не повреждён. Они… – голос изменил эльфу, он замолчал, переводя дыхание.
– Постой. Кто тебя телепортировал?
– Я сам…
– Невозможно!
– Сегодняшней ночью произошло слишком много невозможного…
– Но эльфы не умеют…
– Я у тебя научился … Да ты не помнишь! Или проверяешь?!
– Проверяю, – буркнул Дезмонд.
– Молодец, но хватит тратить время, его у нас нет.
– Подожди, я остановлю кровотечение…
– Не нужно, – слабо запротестовал маг, – знаю я, как ты лечишь… Мне не так плохо, чтобы спешить на Ледяной Берег, ещё и с твоей помощью. Да и пропадёте вы без меня… хотя и со мной…
– Тогда немедля телепортируемся в Академию.
– Не надо… – ещё тише попросил эльф.
– Да научился я уже, – обиделся почти магистр, бережно поднимая Наставника на руки: надо же этого упрямца хоть как-то спасать. Ирдис сжал кулаки так, что из-под ногтей заструилась кровь, но не проронил ни звука. – Меня, между прочим, сегодня в магистры посвятят. А тебя я к нашим мистикам отнесу, пусть они твои капризы выслушивают.
– Дезмонд… К лешему мистиков: Эния захвачена! Существами, которым нет имени на нашем языке… Они не переходили границ, появились ночью прямо в столице… ворвались во дворец… С ними Дракон, Сеющий Ужас… Наши воины не успели поднять мечей. Их предводитель – Деймос, могучий чародей, мастер Очевидной магии. Король убит. Смерть… всюду… Ты должен… Только ты… теперь… можешь… – понимать выдавливаемое сквозь стиснутые зубы становилось всё сложней, да и у Ирдиса уже не оставалось сил следить за своей речью, вскоре она стала совершенно бессвязной, а ещё через пару мгновений эльф безвольно обвис у Дезмонда на руках. Тогда молодой маг телепортировался.