Scroll

Особые люди

Опиум — Sun, 25 Oct 2009 09:00:00 GMT

Путь земной человеческий труден,
Но на тягость его не взирая,
Существуют особые люди,
Потому что - работа такая.

Их работа трудна и опасна.
И порой не видна, с непривычки.
Ежедневно они, ежечасно,
Избавляют людей от налички.

Они ходят с дубинкой и в форме,
В их величие хочется верить.
И они на вокзальной платформе,
Регистрацию любят проверить.

Если вы милицейскому стражу
Нагрубите нечаянно спьяну,
Они фокус такой вам покажут,
Что куда там до них Акопяну.

Их задача - писать протоколы,
А других им заданий не дали.
Им специальные колют уколы,
Чтоб они в смысл слов не въезжали.

Если вдруг эти милые люди
С вас потребуют денег любезно,
Лучше дайте. От вас не убудет.
Не пытайтесь юлить. Бесполезно.

И пока по земле они бродят,
Спят спокойно народы и расы…
…Нет. Без мата про них не выходит.
Пидарасы они. ПИДАРАСЫ!!!

Опиум — Sat, 24 Oct 2009 23:14:00 GMT

Помните анекдот про слухи? Это, где Пушкин глял с Наташей, она упала в обморок и пошли слухи об этом событии. И когда 100-я бабка рассказывает 101-й, мол сидит Гоголь на заборе и дрочит. Вот в ту же тему, только в стихотворной форме :)
http://www.youtube.com/watch?v=eLRqqwVRKuM

Россия для русских.

Опиум — Thu, 01 Oct 2009 04:11:00 GMT

Сопсна что было.
http://www.youtube.com/watch?v=ZPka_VHSuYM&NR=1
Ответ рунета Путину. Как думаете перебор или в точку?
http://www.youtube.com/watch?v=TJOrJHgG4m4&feature=player_embedded#

проблема подстав.

Опиум — Thu, 10 Sep 2009 08:44:00 GMT

http://forum.combats.com/dem_forum.pl?id=1252519358&n=index
Решаем ее в два-три шага.

1. Убираем ранжир кастов. Это пережиток еще свиточной системы. То есть, что максимум по уровню, интеллекту и умелкам (может быть еще мане) доступно, такой каст и идет автоматом. Если 10-ке убили инттелект птп пушкой, то касты соответственно идут 9-е.

2. Ограничить возможность магу кастовать в других. Не убрать, а именно ограничить. Как мне видится маг на протяжении боя не должен наносить по "не своим целям" кастов не больше 1, чем по тем, с кем он меняется. Как раз для этого нужен первый пункт, чтобы не было такого: по нормальным противникам кастуем 10-ми кастами, а по подставе 5-ми. Учитываются только боевые касты, требующие ход (медитация, прозрение и т.п. не в счет). После 15 разменов счетчик обнуляется (в затяжных боях можно набить много кастов по своим целям).

3. Можно было бы еще программно запретить удары мага посохом, но проблеме подстав это поможет слабо, т.к. ту же роль могут исполнять бойцы под ослабкой. Появится также проблема с последствиями от шоков. Правда не смертельная, ее можно либо обойти введением какой-нибудь особенности в приемах (не буду писать какой именно, вариантов масса), либо забить - пропуск хода панацея.

По ощущениям, что будет:
магсистема по большому счету не ломается;
игре мага добавляется тактичность;
проблеме подстав ничего не приносится в жертву (как это было ранее с подлыми ударами, языком пламени и т.п. фиксами); воины не ноют, что их сносят сразу, как только снимут призрак;
более слабые игроки меньше будут портить игру танкам в великих, т.к. артовый маг снося слабого противника (возможно получит безответку он артового бойца).. да и вообще маги будут извлекать меньше выгоды из слабых игроков, т.к. будут вынуждены их бить время от времени;
ну, и самое главное, завод в бой подставы и извлечение из нее пользы станет целым геморроем.

прочитать и протащиться :)

Опиум — Wed, 22 Jul 2009 16:43:00 GMT

В четыре утра на Казанском вокзале
Четыре красивые бляди стояли,
Четыре красивые сумки держали,
В четыре весёлых лица хохотали.
Четыре девицы в четыре хотели
Улечься в четыре чужие постели,
Отдаться хотели весёлые бляди
За деньги любому небедному дяде.
Красиво одеты, в красивой помаде,
Глазёнки в поряде, юбчонки в поряде,
Отличные, крепкие русские бляди,
Одну из них звали Степановой Надей.

Степанова Надя со станции Грязи
Любила иметь сексуальные связи,
За деньги любила и просто любила,
Ей лет восемнадцать по паспорту было.
Имела Надежда красивые ноги,
Прямые, как рельсы железной дороги,
Они уходили под юбку Надежды,
Вселяя в мужчин о прекрасном надежды.
Надежды Надежда в момент воплощала,
Как только с Надежды одежда слетала,
Она извивалась, стонала, кричала,
Но деньги клала в косметичку сначала.

Надежду у нас на Казанском вокзале
Все очень любили и все уважали
И даже сержант Николай Полудикий
Дарил ей, краснея, восьмого гвоздики,
А бомж дядя Вова и бомж Кочерыжкин
Читали Надежде поэму из книжки
Про то, как в Татьяну влюбился Евгений,
(При этом держали её за колени)
А после четвёртой бутылки «Агдама»
Они её звали «прекрасною дамой»,
Они говорили: «Останьтесь, Надежда!
Ведь мы – инженеры, и мы – не невежды!»
Она отвечала с улыбкой: «Простите,
Поменьше пиздите, а то улетите».
Потом уходила одна, как виденье,
И все понимали, что дело не в деньгах.

Четыре-пятнадцать на башне вокзальной,
На площади – восемь машин поливальных,
Они отмывают в назначенный час
Всё то, что осталось за сутки от нас:
Обрывки билетов, помятый цветок,
Следы пассажирских приехавших ног,
Остатки газеты, кусок детектива,
Резинки жевачек и презервативы,
Кровавые тряпки, собачьи какашки,
Бумажку, где адрес какой-то Наташки,
Две фотки, где кто-то ещё молодой –
Cмывают машины под утро водой.
В машинах водители гордо сидят,
У них – справедливый, внимательный взгляд,
У них, у водителей сердце болит,
Чтоб не был случайно прохожий полит,
Нельзя на работе водителю пить,
Ведь пьяный же может людей утопить,
Ведь может вообще утонуть под водой
Рождённый в неволе таджик молодой,
А может прибить к тротуару две тушки
Залитых водой старичка и старушки.
Чтоб мусор лежал, а не люди, на свалке,
Следит за дорогой шофёр поливалки.

Водитель Серёжа струю повернул,
На завтрак кусок от батона куснул,
Запил «Пепси-колой» привычно, не глядя,
И вдруг у него вырывается: «Бляди!!!»
Серёжа плохого кричать не хотел,
Но он, если честно, немного вспотел,
Когда увидал под струёю напорной
Картинку почище немецкого порно:
Под самой рекламой, где «Нате кредиты!»
Из пены рождаются три Афродиты,
Вернее, он видит четыре фигуры.
Серёга ругается: «Глупые дуры!»,
Но вдруг узнаёт он Степанову Надю,
И три остальные – знакомые бляди,
Он грел их в машине прошедшей зимой,
И даже под юбку залазил одной,
На улице было тогда минус семь
И бедные бляди замёрзли совсем,
А было бы несколько лишних монет,
То был бы и секс, а быть может, и нет,
Ведь был же в ту ночь снегопад нереальный,
И премии мог бы лишиться квартальной
Водитель, который, забыв про работу,
К блядям проявил теплоту и заботу,
Который бы с ними в общагу удрал,
А снег бы с дороги совсем не убрал,
И были бы в городе жуткие пробки,
А Юрий Михалыч – мужчина не робкий,
Он вызвал бы сразу к себе на Тверскую
Всю автоколонну и задал такую
Ужасную взбучку, ведь тот прохиндей,
Что греет в служебной машине блядей,
Он хуже хапуги, вора и рвача
И имя не может носить москвича!
А после бы мэр улыбнулся лучисто,
Сказал бы: «Хочу, чтобы город был чистым,
Сперва поработай метлой и совком,
Сначала – работа, а бляди – потом!»

Серёга вздохнул и поёжился сонно,
На тормоз нажал и отстал от колонны,
Прервались воды серебристые нити,
Он крикнул в окошко: «Девчонки, простите,
Я, честное слово, совсем не нарошно
Облил вас до нитки, красоток роскошных!
За то, что я смыл вам и тушь и помаду,
Прошу извиненья, сердиться не надо.
Простите, простите меня ради бога!»
А девки орут: «Да не парься, Серёга!
Ты лучше нытьё и занудство кончай
И воду обратно сильнее включай,
Ведь это шальная Степанова Надя
Сказала: давай искупаемся, бляди,
Как в детстве под чистой струёй поливалки,
Когда ни трусов, ни причёски не жалко»
Серёга смеётся, Серёга поёт,
На девок водою сияющей льёт,
И бляди пускаются в танца полёт,
И все веселятся, и солнце встаёт.
А где в этот миг остальные машины?
Неужто у них за рулём не мужчины?
А может быть, просто им неинтересно
Смотреть, как купаются бляди чудесно?
Да фиг-то! Смотри, любознательный друг,
Они завершают по площади круг,
И вот уже восемь блестят Ниагар,
На площади – полный разгул и угар!
Вон, толстый и лысый, туда же, поди-ка,
Купается старший сержант Полудикий,
Как будто ему от рожденья семь лет,
И будто игрушечный вновь пистолет,
А рядом, забыв про похмелье и книжки,
Танцует сиртаки бродяга Коврижкин,
В семейных трусах (а чего тут такого?)
В присядку ударился бомж дядя Вова,
Откуда-то взялись четыре туркмена,
Охранник, спешащий домой после смены,
Начальник экспресса «Москва-Воркута»,
Мужик, что принёс на продажу кота,
Смешались хасиды и антисемиты,
Узбеки, таксисты, таджики, бандиты,
Веселье и крики «Да здравствуем мы!»,
«Всем пива!» И даже «На всех шаурмы!»
И вдруг оказалось, что нужно так мало,
Чтоб всех помирить в пять утра у вокзала,
Ведь это же просто совсем ерунда:
Четыре девчонки, рассвет и вода
На миг превратили жлобов и уродов
В весёлую статую «Дружба народов».
Четыре девчонки, вокзальные бляди:
Маринка, Наташка, Лариска и Надя,
Которые даже в Москве не забыли,
Что всех их когда-то за что-то любили,
Которые падали, но не упали,
Когда их порою за грош покупали,
Под холодом зим и под юбками узкими
Остались простыми девчонками русскими,
И как же приятно, что всё же бывает
Рассвет и вода, что всю грязь отмывает,
И я тут сейчас говорю не о Боге.
Спасибо скажите водиле Серёге,
Который довольный заснул в гараже,
Поскольку закончил работу уже,
Он тихо сопит, с упоением глядя
Свой сон, где резвятся весёлые бляди.
Отличные бляди, красивые бляди
Маринка, Наташка, Лариска и Надя.