Детство

Roxonsc

teodan — Mon, 31 Aug 2009 09:55:00 GMT

[youtube ""][youtube ""]

Spiritka — Mon, 06 Jul 2009 16:30:00 GMT

У нас сегодня с Максимом 7лет как мы познакомились)

7 лет уже срок ! =)))

Spiritka — Wed, 01 Jul 2009 17:34:00 GMT

Ну, вот и июль.
А совсем недавно была ночь с 31 декабря на 1 января.
Дни пошли на отсчет.
17 дней, и я буду в статусе "жена" , с любимым и дорогим мне человеком, статус которого перейдет в "муж" .

Полгода подготовки, приятной подготовки, взаимодействуя друг с другом.
Все сообща, посещение салонов, разнообразные решения, разнообразный выбор чего-либо,
общение с новыми людьми, и с теми, которых ты хотел бы видеть вновь...

Кто-то думает, что свадьба это раз и обчелся. В моем случае это не так.
Я переживаю за каждую мелочь... а уж поверьте их миллион:

1. Образ молодых, который включает в себя ох как много:

- платье, самое, наверное, приятное для девушки - выбор и покупка платья. Каждая хочет выглядеть неотразимо. Для себя я выбрала два салона, и в один день, еще зимой (!) купила свое платье. В данный момент оно находится в салоне для подгонки по фигуре, 2 июля я еду на очередную примерку.

- аксессуары, одна из хлопотных стадий, ведь нужно подобрать то, что в совокупности с твоей прической и платьем подойдет.
Здесь и бижутерия, чулки, нижнее белье, подвязка невесты и сумочка (их расшивают специально под платье), перчатки, фата,
не говоря уже о походах в солярий)

- парикмахер, для начала нужно найти профессионала, да и не каждый отважиться ехать в Московскую область, в моем случае было 4 отказа. Но найти его мало. Проводится репетиция прически, и прическа не одна, а несколько, после уже выбор. Т.к. не хочется, в самый ожидаемый день своей жизни, предстать перед женихом с прической, которая совершенно не подходит к твоему лицу и портит тебя.

- стилистов ну здесь тоже самое, что и с парикмахером.

- образ жениха, мужчину нужно тоже экипировать соответственно, подбор костюма мы совершили совсем недавно, потратя один день. В данный момент он тоже находится на подгонке по фигуре.А еще нужно купить и рубашку, и туфли и пояс. Ну конечно у мужчин тут меньше проблем.

2. Выкуп, этим по большей мере должна заниматься свидетельница, но я на всякий случай купила пару наборов, авось что.

3. Машины, совместно принятый выбор машины, "наряд" машины, составление списков гостей, кто где поедет. Кропотливо однако!

4. Выбор ресторана, здесь не мало важную роль сыграла моя подруга Женя. Она показала мне именно тот зал, в котором скоро состоится "Бал". Спасибо ей большое. Зал неотразим. Восхищает своей красотой. Не раздумывая, мы поняли, что это наше, и мы это хотим!

-Здесь нужно и съездить, посмотреть, обговорить, забронировать.
-Так же, обсуждение меню! Первое это фуршет, гости должны приехать раньше молодых, поэтому для них организованно мероприятие с вкусными канапешками, спиртным, шоколадным фонтаном, надеюсь скучать им, ожидая нас, не придется. Обсуждение торта, на который еще нужно приобрести красивую и стильную фигурку, каравай, закуски, горячее, банкетные блюда... Ух, не мало мы посидели составляя Меню.

5 Флористика.
-украшение зала, по большей мере для того, что бы видео и фото, в будущем старыми пердунами, было приятно пересматривать и показывать внукам.
- украшение перил
- украшение стола
- букет невесты. Который еще не обговорен.

6. Выбор персонала

- оператор, встреча обязательна
- ведущий (что очень важно в проведении свадьбы, ведь 80% успеха свадьбы зависит от него)., встреча обязательна, составление сценария
- фотограф, встреча обязательна, пробная фотосессия
- диджей

С каждым нужно встретиться, обговорить детали. Разработать сценарий. Много всяких нюансов.

7. Покупка мелочей, на которую тоже уходит время, ведь нужно найти что-то, что западет в душу! (рушник, фигурка для торта, свечи на стол, одежда на шампанское, свадебная книга для пожеланий гостей, ленточки на машины для себя и гостей, изготовление рассадочных карточек, и многое другое.

8. Обсуждение списка приглашенных.
- обдумывание как разместить народ в зале, кого с кем посадить
- кто куда прибудет, кто на выкуп, кто в загс, кто в ресторан
- списки, где и как кого разместить

И здесь происходит общение непосредственно с людьми приглашенными.

9. Покупка приглашений, здесь поработал Максюша, он выбрал, купил и доставил. И мне выбор очень понравился. Печать приглашений вручную с именем каждого приглашенного.. На что у меня ушло дня 4, и по сей день, что-то продолжает меняться, и приходится допечатывать. А что уж говорить о раздаче приглашений! С этим тянуть нельзя!!!

10 Загс. Мы не хотели таскаться по Москве в пробках, и оказаться в столпотворении народа в загсе. Мы выбирали с самого начала одну из двух усадеб. И выбрали очень просторную, где на регистрации могут присутствовать до 100 человек. Это важно и в работе фотографа и оператора. Здесь же добавляются заботы о : - лепестках и обсыпке, корзинке для них же, папке о свидетельстве брака, подушечка для колец, выпускание голубей в небо, небольшой фуршет.

А кольца мы все еще не купили :))))

Я думаю, что все перечислить и рассказать невозможно :)

Теперь нам осталось срастить каждое из всех этих проделанных операций в единое целое, в один день, и получить незабываемый праздник, с лучшими друзьями, родными... Получить массу положительных эмоций!!!

Жди меня, и я вернусь....

Spiritka — Thu, 11 Jun 2009 11:47:00 GMT

1941
Константин Симонов

***
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Жёлтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придёт,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждёт.

Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой, -
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

Разве я не люблю? Если я не люблю, то откуда....

Spiritka — Thu, 11 Jun 2009 11:31:00 GMT

Очень сильная вещь, люблю ее перечитывать.... советую прочитать.

1938
Константин Симонов

"ПЯТЬ СТРАНИЦ"

В ленинградской гостинице, в той, где сегодня пишу я,
Между шкафом стенным и гостиничным тусклым трюмо
Я случайно заметил лежавшую там небольшую
Пачку смятых листов - позабытое кем-то письмо.
Без конверта и адреса видно письмо это было
Из числа неотправленных, тех что кончать ни к чему.
Я читать его стал, било десять, одиннадцать било.
Я не просто прочел, я как путник прошел то письмо.
Начиналось, как водиться, с года, письма, обращенья.
Видно, тот, кто писал, машинально начало тянул,
За какую-то книжку просил у кого-то прощенья,
Пропустив эти строки, я дальше в письмо заглянул…

ПЕРВАЯ СТРАНИЦА

«Через час с небольшим уезжаю с полярным экспрессом,
Так мы прочно расстались, что даже не страшно писать,
Буду я отправлять, будешь ты получать с интересом,
И знакомым читать, и в корзину спокойно бросать.

Что ж такое случилось, что больше не можем мы вместе?
Где не так мы сказали, ступили не так и пошли,
И в котором часу, на каком трижды проклятом месте
Мы ошиблись с тобой и исправить уже не смогли?

Если б знать это место, так можно б вернуться, пожалуй,
Но его не найдешь, да и не было вовсе его!
В нашей жалобной книге не будет записано жалоб.
Как ее не листай, все равно не прочтешь ничего.

Взять хоть письма мои, - я всегда их боялся до смерти.
Разве можно не жечь, разве можно держать их в руках?
Как их вновь не читай, как их вновь не сличай и не мерь ты,
Только новое горе отыщешь на старых листках.

Ты недавно упрямо читала их все по порядку:
В первых письмах писалось, что я без тебя не могу,
В первых письмах моих толщиною с большую тетрадку.
Мне казалось – по шпалам, не выдержав, я побегу.

Все, что думал и знал, заносил на бумагу сейчас же,
Но на третьей отлучке (я сам себя в этом ловлю),
В письмах день ото дня, по-привычному громче и чаще,
Повторяется раньше чуть слышное слово – люблю.

А немного спустя начинаются письма вторые,
Ежедневная почта для любящей нашей жены,
Без особенных клякс и от слез никогда не сырые.
В меру кратки и будничны, в меру длинны и нежны.

В них не все еще гладко, и если на свет посмотреть их, -
Там гостила резинка, но скоро и ей не бывать.
И тогда выступают на сцену последние, третьи,
Третьи, умные письма, - их можно не жечь и не рвать.

Если трезво взглянуть, что же, кажется, страшного в этом?
В письмах все хорошо, я пишу по два раза на дню,
Я к тебе обращаюсь за помощью и за советом,
Я тобой дорожу, я тебя безгранично ценю.

Потому что я верю и знаю тебя все короче,
Потому что ты друг, потому что чутка и умна.
Одного только нет, одного не прочтешь между строчек:
Что без всех «потому» ты мне просто, как воздух, нужна.

Ты по письмам моим нашу жизнь прочитать захотела.
Ты дочла до конца, и тебе не терпелось кричать:
Разве нужно ему отдавать было душу и тело,
Чтобы письма такие на пятом году получать?

Ты смолчала тогда. Просто-напросто плача от горя,
По-ребячьи уткнувшись, на старый диван прилегла,
И рыдала молчком, и, заслышав мой шаг в коридоре,
Наспех спрятала письма в незапертый ящик стола.

Эти письма читать? За плохое бы дело взялись мы, -
Ну зачем нам следить, как менялись «нежны» на «дружны».
Там начало конца, где читаются старые письма,
Где реликвии нам - чтоб о близости вспомнить – нужны.

ВТОРАЯ СТРАНИЦА

Я любил тебя всю, а твой ласковый голос отдельно.
Удивляясь неважным, но милым для нас мелочам,
Мы умели дружить и о чем-то совсем не постельном,
Лежа рядом, часами с тобой говорить по ночам.

Эта дружба не та, за которой размолвку скрывают.
Это самая первая, самая верная связь.
Это дружба - когда о руках и губах забывают,
Чтоб о самом заветном всю ночь говорить, торопясь.

Год назад для работы пришлось нам поехать на север,
По старинным церквам, по старинным седым городам.
Шелестел на лугах одуряюще пахнувший клевер,
И дорожная пыль развивалась по нашим следам.

Нам обоим поездка казалась ужасно счастливой;
Мой московский заморыш впервые увидел поля,
И луга, и покосы, и северных речек разливы,
И впервые услышал, как черная пахнет земля.

Только здесь ты заметила в звездах все небо ночное,
Красноватые сосны стоят вдоль дорог, как стена…
Почему ты на север не ездила раньше со мною,
Почему ты на землю привыкла смотреть из окна?

Как-то вышло, что здесь ты, всегда мне дававшая руку,
Ты с улыбкой умевшая выручить в худший из дней,
Ты, которой я слушался, мой поводырь и порука,
В нашем добром содружестве бывшая вечно сильней.

Здесь, далеко от дома, в поездке, ты вдруг растерялась,
Ты на все удивлялась: на листья, кусты и цветы,
Ты смеялась и пела, все время мне так и казалось,
Что в ладоши захлопав, как в детстве запрыгаешь ты.

Вспоминаю закат, переезд через бурную реку
В мокрой лодке пришлось на колени тебя посадить,
Переправившись в церковь со строгими фресками Грека,
Мы, еще не обсохнув, о них попытались судить.

Со смешным торжеством мы по краскам века узнавали,
Различали святых по суровым носам и усам,
И до самого купола дерзкой рукой доставали,
И спускались обратно по скользким и шатким лесам.

Ты попутчицей доброю сделаться мне пожелала,
Чтоб не портить компании горькое пиво пила,
Деревянное мясо с веселой улыбкой жевала,
На туристских привалах спала, как в Москве не спала.

Помню это шоссе с торопливой грозой, с облаками.
Я хотел отдохнуть, ты сердить пожала плечом
И особенно громко стучала в асфальт каблуками,
Чтобы мне доказать, что усталость тебе нипочем.

Что ж, мой верный попутчик, ведь этак, пожалуй, и нужно-
И жевать, что придется, и с жесткой постелью дружить.
Жаль одно, - что в поездке мы жили подчеркнуто дружно,
Неурядицы наши, решив до Москвы отложить.

Это нам удалось. Только это как раз ведь и страшно,
То, что распри свои отложить мы впервые смогли.
Там начало конца, где не выдернув боли вчерашней,
Мы, желая покоя, по-дружески день провели.

ТРЕТЬЯ СТРАНИЦА

Помню время, когда мы на людях бывать не умели,
Нам обоим мешали их уши, глаза, голоса.
На веселой пирушке, где много шумели и ели,
Было трудно нам высидеть больше, чем четверть часа.

Чтобы лекции слушать, нарочно садились не рядом.
Впрочем, кто бы и как бы и что бы не стал нам читать,
Разве мог помешать он нам взглядом выспрашивать взгляда
И, случайно не встретив, смертельной обидой считать.

Помню, ты на собрании. Жду тебя долго. И трижды
То к дверям подхожу, то обрывки ловлю сквозь окно, -
Только б слышать твой голос! Неважно о чем говоришь ты –
Пусть о сдаче зачетов, - не все ли мне это равно?

Что такое привычки, мы даже не знали сначала;
Если знали из книг, то старались о них забывать.
И друг друга любить в это время для нас означало –
Каждый день, как впервые, друг другу себя открывать.

Было что открывать. Было порознь накоплено каждым.
Чтоб вдвоем докопаться до самых забытых углов,
Чтобы всякую мелочь припомнить хоты бы однажды,
Нам на первых порах ни часов не хватало, ни слов.

Но потом нам хватило и слов, и часов, и рассудка,
Чтоб свои треволненья ввести понемногу в русло.
Было дела по горло, не виделись часто по суткам,
С головой уходя я в свое, ты в свое ремесло.

Мы учились делить только то, что сегодня и завтра,
Разговаривать нынче о том, что случилось вчера.
Это стало спокойным, привычным, как утренний завтрак.
Даже время на это отведенное было с утра.

Мы друг другу за все благодарными были когда-то.
Все казалось находкою, все не терпелось дарить.
Но исчезли находки, дары приурочены к датам,
Все и нужно, и должно, и не за что благодарить.

Куча мелких привычек нам будние дни отравляла.
Как я ел, как я пил, - все заранее знать ты могла;
Как я в двери входил, как пиджак оправлял я,
Как садился за стол, как вставал я из-за стола.

Все вдвоем да вдвоем. Уж привычными смотрим глазами,
И случайных гостей принимаем все с меньшим трудом.
Через год, через два мы уже приглашаем их сами,
И друзья, зачастив, не стесняясь заходят к нам в дом.

В шумных спорах о вечности весело время теряем.
Стол газетой накрыв, жидкий чай по-студенчески пьем.
Но оставшись одни, в эти дни мы еще повторяем:
«С ними было отлично, а все-таки лучше вдвоем».

Если лучше вдвоем, - это значит еще не насмарку,
Это значит, что ладим, что все еще вместе скрипим…
Помню день, когда поняли: словно почтовая марка,
Наша общая жизнь была проштемпелевана им.

Как на грех выходной. Целый день толковали о разном.
И надувшись, засели в углах. Я в одном, ты в другом.
Мы столкнулись в тот день с чем-то скучным, большим, безобразным,
Нам впервые тогда показалось, что пусто кругом.

Говорить не хотелось, довольно уже объяснялись.
Спать и рано и лень застилать на диване кровать.
И тогда, как по сговору, сразу мы оба поднялись
И пошли к телефону кого-нибудь в гости зазвать.

Вот и гости пришли. Мы особенно шумно галдели,
Нашу утлую мебель в два счета поставив вверх дном,
Мы старались шуметь, чтоб не думать о собственном деле,
Мы старались не думать, - и думали все об одном.

Что впервые в гостях мы себе облегченья искали,
Что своими руками мы счастье свое отдаем.
Чем тоскливее было, - тем дольше гостей не пускали,
Наконец, - отпустили- и снова остались вдвоем…

Много раз нам потом хорошо еще вместе бывало,
Мы работали рядом и были довольны судьбой,
Но я помнил всегда, да едва ли и ты забывала,
Что однажды вдвоем показалось нам плохо с тобой.

Мы, почувствовав это, глядели глазами сухими,
Понимали, что вряд ли от памяти мы убежим.
Там начало конца, где, желая остаться глухими,
В первый раз свое горе заткнули мы криком чужим.

ЧЕТВЕРТАЯ СТРАНИЦА

Помнишь узкую комнату с насмерть продрогшей стеною,
С раскладною кроватью, со скрипом расшатанных рам?
Ты все реже и реже в нее приезжала со мною,
Иногда перед сном, и почти никогда по утрам.

Ты ее не любила за грязные чашки и склянки,
И за то, что она не тепла, не светла, не бела,
За косое окно, за холодную печку – времянку.
И за то, что времянкой вся комната эта была.

Я тогда обижался. На время забросив работу,
Я повесил ковер. Я разбитое вставил стекло.
Я вколачивал гвозди. С мужской неуклюжей заботой
Я пытался наладить в ней женский уют и тепло.

Было все ни к чему. Стало холода меньше и ветра,
Но остался все тот же бивачный невыжатый дух.
Может, просто нам тесно? Но семь с половиною метров,
Если все хорошо, - разве этого мало для двух?
Мы щенятами были. Немало пришлось нам побиться,
Чтоб понять, что причиной не комната и не кровать,
Чтоб понять, наконец, как недолго и просто влюбиться
И как сложно с тобой с глазу на глаз нам век вековать.

Сколько в этой каморке с тобой мы зубрили зачетов.
Керосинку внеся, согревались непрочным теплом.
Сколько ты исправляла моих чертежей и расчетов,
Терпеливо азы повторяла со мной за столом.

Я недавно там был. Там при скором отъезде забыто
Много разных вещей, там халат твой домашний висит.
Два кривых костыля в капитальную стену забиты,
И на них запыленная длинная рама косит.

Так жива эта память, что нам вспоминать даже рано.
Было туго с деньгами, неважное было житье,
На рожденье мое, отыскав эту старую раму,
Вставив снимки свои, ты на память дала мне ее.

Двадцать снимков твоих. По годам я тебя разбираю.
Вот двухлетний голыш, вот девчонка с косичкой смешной,
Вот серьезный подросток, и около правого краю
Ты такая, какой в первый раз увидалась со мной.

Как я мог позабыть твои карточки в комнате этой?
Все висят здесь по-прежнему, так, словно ты не ушла.
Там начало конца, где на прежние глядя портреты,
В них находят тепло, а в себе не находят тепла.

ПЯТАЯ СТРАНИЦА

Ну, расстались с тобой и сидели бы, кажется, молча.
Понимали бы трезво, что жизнь вся еще впереди.
Отчего же пишу я с такой нескрываемой желчью,
Словно я не забыл, словно крикнуть хочу: погоди!

Погоди уходить! Что я проклятый, что ль, в одиночку
Наши беды считать! В сотый раз повторять: « Почему!»
Приезжай, посидим, погрустим еще целую ночку.
Раз уж надо грустить, - мне обидно грустить одному.

Если любишь, готовься удар принимать за ударом,
После долгого счастья остаться на месте пустом,
Все романы обычно на свадьбах кончают недаром,
Потому что не знают, что делать с героем потом.

Отчего мне так грустно? Да разве мне жизнь надоела?
Разве птицы не щелкают, не зеленее трава?
Разве, взявшись сейчас за свое непочатое дело,
Я всего не забуду, опять засучив рукава.

Да и ты ведь такая, ты тоже ведь плакать не будешь,
Только старый будильник приучишься ставить на семь.
Станешь вдвое работать. Решивши забыть, позабудешь.
Позабывши, не вспомнишь, не вспомнив, - забудешь совсем.

Все последнее время мне вдоволь тоски приносило,
Но за многие годы не помню ни часа, ни дня,
Чтобы слышал в руках я такую тяжелую силу,
Чтобы жадность такая гнала по дороге меня.

Отчего мне так грустно? Зачем я пишу без помарок
Все подряд о своих то веселых, то грустных часах.
Так письмо тяжело, что еще не придумано марок,
Чтоб его оплатить, если вешать начнут на весах.

Я письмо перечту, я на пальцах еще погадаю, -
Отправлять или нет? И скорее всего не пошлю.
Я на этих листках подозрительно сильно страдаю
Для такого спокойного слова, как «я не люблю».

Разве я не люблю? Если я не люблю, то откуда
Эта страсть вспоминать и бессонная ночь без огня,
Будто я и забыл, и не скоро еще позабуду,
И уехать хочу, и прошу, чтоб держали меня.

Телефон под рукой. Стоит трубку поднять с аппарата,
Дозвониться до станции, к проводу вызвать Москву…
По рублю за минуту, - какая ничтожная плата
За слова, без которых я, кажется, не проживу.

Только б слышать твой голос! А там догадаемся оба,
Что еще не конец, что мы сами повинны кругом.
Что мы просто обязаны сделать последнюю пробу,
Сразу выехать оба и встретиться хоть в Бологом.

Только ехать – так ехать. До завтра терпенья не хватит.
Это кончится тем, что я правда тебе позвоню…
Я лежу в своем номере на деревянной кровати
Жду экспресса на север и мысли пустые гоню.

Ты мне смотришь в глаза: может, знаю я средство такое,
Чтобы вечно любить, чтобы право такое добыть, -
Взять за ворот любовь и держать ее сильной рукою.
Ишь чего захотела! Да если бы знал я, как быть!

Разве я бы уехал? Да я бы держал тебя цепко.
Разве б мы разошлись бы? Нам тут жить бы с тобою, да жить.
Если б знать мне! Но жаль, - я не знаю такого секрета,
По которому можно, как вещи, любовь сторожить

Нет, мой добрый товарищ, звонить не хочу и не буду.
Все решали вдвоем, и решали, казалось, легко.
Чур, не плакать теперь. Скоро поезд уходит отсюда.
Даже лучше, что ты в этот день от меня далеко.

Да, мне трудно уехать. Душою кривить не годится.
Но работа опять выручает меня, как всегда.
Человек выживает, когда он умеет трудиться.
Так умелых пловцов на поверхности держит вода.

Почему мне так грустно…»
…………………………………………………………
Письмо обрывалось на этом.
Я представил себе, как он смотрит в пустые углы,
Как он прячет в карман свой потертый бумажник с билетом, -
Место в жестком вагоне Мурманской «Полярной стрелы».
Отложивши письмо, я не мешкая, вышел в контору;
Я седого портье за рукав осторожно поймал:
«Вы не скажете мне, вы не знаете город, в который
Выбыл тот, кто мой номер последние дни занимал?»-
«Не могу вам сказать, очень странные люди бывают.
С чемоданом в руках он под вечер спустился сюда,
И когда я спросил: далеко ль гражданин выбывает?
Он, запнувшись, сказал, что еще не решился, куда."